Геммел Дэвид - Дренаи 04 (Волчье Логово)



ДЭВИД ГЕММЕЛ
ВОЛЧЬЕ ЛОГОВО
ПРОЛОГ
Человек по прозвищу Ангел тихо сидел в углу, обхватив огромными
корявыми руками кубок подогретого вина. Черный капюшон скрывал
испещренное шрамами лицо. Несмотря на четыре открытых окна, в тесном
зальце стояла духота, чад от фонарей мешался с запахами пота, стряпни и
кислого пива.
Ангел пригубил вино и подержал его во рту. В "Рогатом филине" нынче
было полно народу, и выпивох, и едоков, но рядом с Ангелом никто не
садился. Старый гладиатор не любил общества, и его уединение, насколько
оно было доступно в таком месте, нарушать избегали.
Незадолго до полуночи в кучке простолюдинов вспыхнул спор. Ангел
всматривался в них своими серыми, как кремень, глазами. Их было пятеро,
и спорили они по самому пустячному поводу. Хоть рожи у них налились
кровью и вопят они почем зря, в драку никто не полезет. Перед боем
кровь отливает от лица, превращая его в мертвенно-белуюмаску. Вот тот
парень, что держится с краю, — он опасен. Бледен, губы плотно сжаты, а
правая рука спрятана за пазухой.
Ангел взглянул в сторону трактирщика. Кряжистый Балка, бывший борец,
из-за прилавка пристально следил за спорщиками. Можно не беспокоиться.
Балка тоже заметил опасность и держится настороже.
Ссора уже затихала, но бледный парень сказал что-то одному из мужчин, и
спорщики внезапно замахали кулаками. Нож блеснул при свете фонаря, и
кто-то закричал от боли.
Балка с короткой дубинкой перескочил через прилавок, выбил нож из руки
бледного парня и огрел его по виску. Тот повалился на посыпанный
опилками пол как подкошенный.
— Все, ребята! — гаркнул хозяин. — Пора по домам.
— Еще но кружечке, Балка, — взмолился завсегдатай.
— Завтра. Выметайтесь, да приберите за собой. Допив пиво и вино,
драчуны подняли бесчувственного парня с ножом и выволокли его на улицу.
Его жертве удар пришелся в плечо: рана была глубока, и рука онемела.
Балка влил в раненого порцию браги и отправил его к лекарю.
Разделавшись с гостями, хозяин закрыл дверь и задвинул засов.
Девушки-подавальщицы принялись собирать посуду и ставить на место столы
со стульями, перевернутые в кратковременной стычке.
Балка сунул дубинку в просторный карман кожаного передника и подошел к
Ангелу.
— Еще один тихий вечерок, — пробурчал он, садясь напротив гладиатора. —
Яник! Подай-ка кувшин.
Мальчик, ведающий погребом, вылил бутылку дорогого лентрийского
красного в глиняный кувшин и подал на стол вместе с чистым оловянным
кубком.
— Молодец, Яник, — подмигнул хозяин. Мальчик улыбнулся, покосился на
Ангела и попятился прочь. Балка со вздохом откинулся назад.
— Почему бы не наливать прямо из бутылки? — спросил Ангел, глядя
немигающим серым взором на хозяина.
— Из глины вкуснее.
— Брехня! — Ангел взял кувшин и поднес его к своему бесформенному носу.
— Лентрийское красное... Лет пятнадцать, не меньше.
— Двадцать, — осклабился Балка.
— Не хочешь, чтобы другие знали, насколько ты богат? Не хочешь портить
образ свойского парня?
— Это я-то богат? Я бедный трактирщик.
— Тогда я — вентрийская танцовщица.
— За тебя, дружище! — Балка единым духом опрокинул кубок, смочив свою
раздвоенную седую бороду. Ангел с улыбкой откинул капюшон, запустив
пятерню в редеющие рыжие волосы. — Пусть боги осыплют тебя удачей. —
Балка налил второй кубок и осушил его столь же быстро, как и первый.
— Я бы не прочь.
— Что, никто не ездит на охоту?
— Мало кто. Кому нынче хочется тратить деньги?
— Да, времена тяжелые. Вагрийские войны истощили казну, а теперь, когда
Карн



Назад