Геммел Дэвид - Легенда



sf_fantasy Дэвид Геммел Легенда Поклонники «героической фэнтези»!
Перед вами — «дренайский цикл» Дэвида Геммела, одна из лучших саг последних десятилетий XX века.Сага о защите неприступной крепости Дросс-Дельнох, выдержавшей многие и многие войны...
Сага о Друссе-Легенде — величайшем воине мира, страшном не только для людей, но и для богов...
Сага о королях и чернокнижниках, о героях — и мудрецах. Сага о великих деяниях — и великих преступлениях! Не пропустите!
ru Н И Виленская pk FB Tools 2005-01-05 Фензин 7CA2F2D4-F360-4563-A548-5AF86D74CC99 1.0 Дэвид ГЕММЕЛ
ЛЕГЕНДА
Эта книга посвящается с любовью трем совершенно особым людям: моему отцу Биллу Вудфорду, без которого Друсс-Легенда никогда бы не вышел на стены Дрос-Дельноха; моей матери Олив, привившей мне любовь к историям, где герои никогда не лгут, зло торжествует редко, а любовь всегда настоящая; моей жене Валери, доказавшей мне, что так бывает и в жизни.
ПРОЛОГ
Дренайский посол с беспокойством ждал за огромными дверьми тронного зала. По обе стороны от него застыли двое надирских часовых, глядя прямо перед собой, уставив раскосые глаза в бронзового орла на темном дереве.
Посол облизнул сухие губы и поправил пурпурную мантию на тощих плечах. Где то спокойствие, с которым он в Дренанском зале совета, в шестистах милях к югу отсюда, принял поручение Абалаина: отправиться в далекий Гульготир и утвердить договор, заключенный с Ульриком, верховным вождем надирских племен?

Бартеллию и раньше доводилось заключать договоры — он ездил для этого и в западную Вагрию, и в южный Машрапур. Все народы понимают, сколь полезна торговля и сколь дорого обходятся войны. Ульрик тоже не исключение.

Да, он предал огню и мечу обитателей северной равнины — но ведь и те многие века терзали его народ поборами и набегами: они сами посеяли разметавшую их бурю.
Дренаи же всегда обходились с надирами достойно и учтиво. Сам Абалаин дважды посещал Ульрика в его стане и бывал принят с королевскими почестями.
Но то, что предстало перед Бартеллием в Гульготире, потрясло его. Не то было удивительно, что громадные ворота разнесли в щепки, хуже было то, что не менее плачевная участь постигла и защитников города. На замковой площади возвышался курган из отрубленных человеческих рук.

Бартеллий, содрогнувшись, отогнал от себя это воспоминание.
Он ждал приема уже три дня, хотя обращались с ним вполне вежливо.
Бартеллий снова поправил плащ, сознавая, что посольские регалии выглядят не слишком внушительно на его худой, угловатой фигуре. Достав из-за пояса полотняный платок, он вытер вспотевшую лысину.

Жена не раз говорила Бартеллию, что, когда он волнуется, плешь у него блестит как надраенная. Он предпочел бы этого не знать.
Подавляя дрожь, он покосился на правого часового — пониже его ростом, в остроконечном шлеме с оторочкой из козьей шкуры. Воин, облаченный в деревянный, покрытый лаком панцирь, держал в руке зазубренное копье. Плоское жестокое лицо, темные раскосые глаза.

Если бы Бартеллию понадобился кто-то, чтобы отрубить человеку руку...
Бартеллий покосился налево — и тут же пожалел об этом, ибо левый часовой тоже смотрел на него. Чувствуя себя как заяц, на которого падает ястреб, посол поспешно перевел взор к орлу на двери.
И в это мгновение дверь, к счастью, распахнулась.
Бартеллий, сделав глубокий вдох, шагнул внутрь.
Зал был длинным, и двадцать мраморных колонн подпирали его расписанный фресками потолок. На каждой колонне полыхал факел, отбрасывая на стены гигантские пляшущие тени, и под каждым факелом стоял надирский



Назад