Генри О - Из Сборника Горящий Светильник



prose_classic О. Генри Из сборника «Горящий светильник» В сборник вошли рассказы:
Горящий светильник
Маятник
Во имя традиции
Русские соболя
Пурпурное платье
Чья вина?
Сон в летнюю сушь
Последний лист
1907 ru en И. Гуровой М. Лорие В. Жак Т. Озерской В. Маянц Vitmaier FB Tools 2006-08-03 http://www.lib.ru D223404C-2FD5-4992-A904-9311717D682A 1.0 v 1.0 — создание fb2 Vitmaier
О.Генри
Из сборника
«ГОРЯЩИЙ СВЕТИЛЬНИК»
Горящий светильник
Конечно, у этой проблемы есть две стороны. Рассмотрим вторую. Нередко приходится слышать о «продавщицах».

Но их не существует. Есть девушки, которые работают в магазинах. Это их профессия. Однако с какой стати название профессии превращать в определение человека? Будем справедливы.

Ведь мы не именуем девушек, живущих на Пятой авеню, «невестами».
Лу и Нэнси были подругами. Они приехали в Нью-Йорк искать работы, потому что родители не могли их прокормить. Нэнси было девятнадцать лет, Лу — двадцать.

Это были хорошенькие трудолюбивые девушки из провинции, не мечтавшие о сценической карьере.
Ангел-хранитель привел их в дешевый и приличный пансион. Обе нашли место и начали самостоятельную жизнь. Они остались подругами. Разрешите теперь, по прошествии шести месяцев, познакомить вас: Назойливый Читатель — мои добрые друзья мисс Нэнси и мисс Лу.

Раскланиваясь, обратите внимание — только незаметно, — как они одеты. Но только незаметно! Они так же не любят, чтобы на них глазели, как дама в ложе на скачках.
Лу работает сдельно гладильщицей в ручной прачечной. Пурпурное платье плохо сидит на ней, перо на шляпе на четыре дюйма длиннее, чем следует, но ее горностаевая муфта и горжетка стоят двадцать пять долларов, а к концу сезона собратья этих горностаев будут красоваться в витринах, снабженные ярлыками «7 долларов 98 центов».

У нее розовые щеки и блестящие голубые глаза. По всему видно, что она вполне довольна жизнью.
Нэнси вы назовете продавщицей — по привычке. Такого типа не существует. Но поскольку пресыщенное поколение повсюду ищет тип, ее можно назвать «типичной продавщицей».

У нее высокая прическа помпадур и корректнейшая английская блузка. Юбка ее безупречного покроя, хотя и из дешевой материи. Нэнси не кутается, в меха от резкого весеннего ветра, но свой короткий суконный жакет она носит с таким шиком, как будто это каракулевое манто.

Ее лицо, ее глаза, о безжалостный охотник за типами, хранят выражение, типичное для продавщицы: безмолвное, презрительное негодование попранной женственности, горькое обещание грядущей мести. Это выражение не исчезает, даже когда она весело смеется.

То же выражение, можно увидеть в глазах русских крестьян, и те из нас, кто доживет, узрят его на лице архангела Гавриила, когда он затрубит последний сбор. Это выражение должно было бы смутить и уничтожить мужчину, однако он чаще ухмыляется и преподносит букет за которым тянется веревочка.
А теперь приподнимите шляпу и уходите, получив на прощанье веселое «до скорого!» Лу и насмешливую, нежную улыбку Нэнси, улыбку, которую вам почему-то не удается поймать, и она, как белая ночная бабочка, трепеща, поднимается над крышами домов к звездам.
Девушки ждали на углу Дэна. Дэн был верный поклонник Лу. Преданный?

Он был бы при ней и тогда, когда Мэри пришлось бы разыскивать свою овечку[1] при помощи наемных сыщиков.
— Тебе не холодно, Нэнси? — заметила Лу. — Ну и дура ты! Торчишь в этой лавчонке за восемь долларов в неделю! На прошлой неделе я заработала восемнадцать пятьдесят. Конечно, гладить не так шикарно, — как продавать кружева за прилавком



Назад